XLV Международная филологическая научная конференция

Лингвистические особенности образа музы в лирике Ильязда (Ильи Зданевича)

Ирина Александровна Огнерубова
Докладчик
аспирант
Южный федеральный университет

164
2016-03-18
13:40 - 14:10

Ключевые слова, аннотация

Данная работа посвящена анализу языковых особенностей, составляющих своеобразие образа музы в поздней лирике поэта первой волны русской эмиграции — Ильязда (Ильи Зданевича). Лирический герой вступает в особые отношения с персонифицированной музой, развитие которых создает уникальный характер поэтики, что, в первую очередь, прослеживается на лингвистическом уровне. Вслед за символистами автором прорисовывается образ женщины, становящейся не только вдохновением, но и возлюбленной лирического героя.

Тезисы

Написанные Ильей Зданевичем в 40-х гг. поэма «Письмо» и венок сонетов «Приговор безмолвный» являют собой результат беседы, которую автор ведет со своей музой. Ильязд наделяет ее всеми антропоморфными чертами, разграничивающимися на физические и ментальные. Первые вербализируются в языке посредством употребления слов лексико-семантической группы тело, а также приписывания музе как субъекту глаголов различного семантического содержания (движения, нахождения, чувств и эмоций). Вторые реализуются благодаря категоризации понятий, которые указывают на характер музы. Она рассеянна, забывчива, легкомысленна и наделена достаточным количеством пороков, вследствие чего автор прибегает к использованию пренебрежительной разговорной лексики. Муза иррациональна и соотносится с дионисийским началом, приходя к поэту в праздник винограда и неся с собой хаос и беспорядок. Лирический герой противопоставляет прекрасную, чуждую боязни музу самому себе, описывая себя антонимичными эпитетами уродливый; малодушный и т. д. Он начинает сомневаться в своем даре, который актуализируется метафорой лаврового венка, являющегося символом аполлнического начала. Сомнения героя приводят к его двойственности: с одной стороны он хочет приобщиться к музе как божественному началу, с другой — не может вынести ее порицания, что проявляется в языке наличием контекстуальных антонимических рядов. Несоответствие между лирическим героем и музой создает между ними непреодолимую дистанцию, представляющую из себя вертикаль, где она оказывается вверху, а он — внизу. Автор ассоциирует ее с небесными телами, реализовывая двойную метафору: вдохновение представляется женщиной, а женщина метафоризируется словами лексико-семантической группы небесные тела. Лирический герой опускает себя ниже уровня земли, а земля становится местом, где он встречается с музой. Так организовывается трехуровневое поэтическое пространство, что отсылает к христианской космогонии, поэтому нахождение музы на небесах связывает ее с загробным миром. Смерть музы носит мистический характер: она способна спускаться с небес на землю, ее состояние изменяется в зависимости от пространства. Ее мертвое тело остается в материальном мире, и лирический герой стремится к нему. Говоря о смерти музы в мире материи, автором используется метафора заточения, что подчеркивает трудность создания стихов — он не может просто встретиться с музой, ему нужно вызволять ее из плена и воскрешать, и чтобы сделать это, он пишет стихи. Так образ музы достигает наивысшей степени персонификации, что влечет за собой потерю ее основной функции – вдохновлять поэта на творчество. Она становится конкретной женщиной-возлюбленной, для которой лирический герой пишет стихи, но уже не под воздействием которой.